13 Дней - Эдвард Кассия

Резко остановился, меня выбила из колеи фразочка типа «я что-то там дам тебе, во внимание твоему положению.» – нет, вы поняли это?, как это вообще можно сказать?

Это они вели такие милые разговорчики, блин, это дико, но в тот момент меня рассмешило. Слышать изрекаемые ими высокие строки – просто невыносимо.

Вот козёл, прегадкий недоносок, хочет её увести у меня из-под носа.

Как я вообще всё так сложил?, это же он к ней ехал. Это я у него пытался её увести.

Да, конечно он меня накуривал и все такое, но это не в какие ворота..

Ладно, надо свертываться, это сверх моей суточной меры.

Мне удалось настоять на своем, и мы повернули назад.

Какое-то время мы шли молча, в привычном темпе огрызаюсь с нежитью в голове.

«Ты когда-нибудь мечтал обо мне?» – Как-то стало темно дышать…

«Я всё правильно понял»??..

А, нет, она просто жужжит и вообще просто ослышался. Почему мне слышится всякая чушь?, а может она это сказала, как бы без палево, а я не понял, подумал что показалось, хрен его, ну и оставим это..

Дальше режим прощаний!, пора обратно в дорогу.. не симпатичны мне эти раздутые прощания и обещания навещать, не забывать, всё бред.. Она желает нам удачи в пути».

Управившись с делами – меня занесло в парк Анджиевского, откуда позвонил той, что ждала обещанного мною звонка. Было солнечно, выбрал на свой взгляд, самую удачную лавчонку и уселся в ожидании Инны. Решив прогуляться в сознании, опять стал пропускать вспышки неустойчивости и тревоги, не зная за что цепляться и вообще что к чему, но время шло быстрее, и я его не ощущал.. а уже полдень. К чему я это?, мм, парк.. парк? но в тот самый момент моих усиленных размышлений слышу: (или мне кажется) – «привет», Инна – ах да, я ждал её, как мог забыть?. Мы отправились в кондитерскую, решив подсластить и так беззаботную жизнь. Кондитерская на 40 лет. Заказав венский кофе, (самый удачный во всем городе) уселись за дальний столик у окна. Пошли разговоры о разлуке, расставаниях, погибающей любви, и всё прочее.. знаете, я не особо слушал, хоть и был предельно учтив. Разговор, набравший скорость реактивной ракеты, с одной темы типа: «Дориан» Уальд'а, перекинулся как пожар в сухой день на тему типа: «Крик» Мунк'а, после на ещё что-то, дальше о чём-то:

– Тебе нужно это видеть.

– Не соглашусь с тобой – говорю я – как по мне – видеть это глазами одержимого, твоими глазами – уместнее; ведь взглянув со своей колокольни, это может оказаться совсем иным, чем сейчас в моем воображении – взбудораженном твоими мыслями.

Вообще Инне, мой отрицательный герой, то есть я – ни чем обязан не был; с чего вот эти все «разлуки»?

«Вспомнив что, как-то после долгой прогулки, в ходе которой произошло знакомство с Настей (подруга Инны), мы с Филом сговорились остаться у него; немного разлечься.. То была бурная ночь эмоций. Немного музыки и текилы, которые в свою очередь ответили нам должным и проявили исход тогдашнего вечера, – думал я. Вскоре решили разойтись по комнатам, по парно, (так, как место для всех в одной комнате (их было всего две), было мало) мы приступили к любовным разговорам, точнее, (скажу за себя) к их выслушиванием. Аргументы с её стороны казались весьма не дурны, но здесь вынужден был прервать нас и выйти на балкон с мыслями (что необходим кофе, сигарета и свежий воздух). Пройдя по коридору, на балконе, встретил Настю (из нас четверых – курили только мы с Настей). Взяв сигарету из пачки, внимание устремилось на огонь, что пылал у нее в руках, я подкурил. Мы заговорили.. наедине она показалась мне иначе. Немного взглядов, немного улыбок и вот я чувствую её дыхание у себя на шее, многообещающе.. еще мгновение и она ниже. Я ощущаю её, мне приятно, эйфория; Леонардовское отступление въелось в мозг, что-то про коршуна проталкивающего хвост в рот, но это всё не долго. Докурив сигарету, говорю, что нужно идти назад. Мы находись в разных комнатах, с разными людьми и заглушали вспыхнувшее чувство в нас, внутри».

За кофе, у окна, я перебил свои размышления – историей о том, что у меня много дел, достаточно убедительно.

И вот её – «пока, удачи, пиши мне, хоть иногда» да да да конечно!

Она слишком любила меня чтобы я, мог любить её.

Мы разминулись, меня понесло по Бродвею свернув, через сиротский район – к Павлу в гости..

Подходя вспомнил, что у меня закончились сигареты.

Занимался он в основном тем же чем и я – ничем.. И мы тут же принялись, заварив кофе, раскидывать партию в длинные нарды. Время шло, закончив играть, решили разговориться о том, что было и подумать о том, что будет, в общем, нечего существенного. После решили выйти в город, в наше излюбленное место в центе. С этой кофейней связанно через чур много, но говорить об этом скучно до чертиков.. Нам принесли по большой кружке ароматного черного кофе. Павел подталкивает локтем:

«За тем вот столиком две, как тебе?, это мои знакомые с универа, может позвать?»

Они милые. Разговор повернул о религии, с чего вдруг? – я не знаю, девушки яро выступали за буддизм, отзывались первыми словами о «нирване», которую не когда не испытывали, в общем бесили меня, но я был сдержан, а вот Павел настроил «контры» и стал наводить беспорядок в разговорах, хотя предмета разговора и быть не могло в таком ключе, вы меня понимаете?, куда рассуждать о духовном в 17? Всё же зная характер друга, не сомневался, что «верная» точка зрения – будет отстаиваться до победного конца. Вскоре, изъявил желание разъехаться по домам, мол, у меня завтра нескорый, утомительная день, со мной все согласились, мы просили счет, нас рассчитали, мы оставили щедрый чай и вышли к такси.. Расставание без излишних наставлений о жизни и прочего. Ведь в сущности он нечего не понимал, ровно как и я. У его дома, изловил тревожно-вопросительный взгляд друга, ответив своим «ой, да всё будет нормально»; и пошел к себе.

Местами, своими заблуждениями и неясными мыслями, напоминаю себе Калигулу, объявляя войну Посейдону.

С утра, после многочисленных колкостей дома, настрой стих.

(У меня с матерью, скажем, легкое недопонимание, потому её избегаю).

Нет, не из высокой морали или из потребности сохранить её нервы, нет, не по этому.

Просто не хочется обсчитаться еще на один камень, поставленный на свою голову.

Проговариваю самому себе, пока призывал таксу.

Кстати, так не только с матерью, естественно, я избегаю по большей части всех и вся, насколько это возможно..

В машине не мог осознать полноту происходящего, как себя не заставлял.

Просил водителя остановить у супермаркета.. Мне кое-что нужно взять в дорогу.

«Хотя, может купить на вокзале?»

«Не-нет, на вокзале цены жуть.» Самый простой способ заработать – это сэкономить..

Дорога, как ни странно, не показалось такой мучительной, как ожидалось.. Думал о многом, можно сказать – пропадал о многом.

День 2

В больнице те же лица, те же приветствия. Закрыв за собой дверь в кабинет, размышлял о том, что сейчас я врач и о том, что не знаю как именно к этому пришел, хоть особенностей в этом и не находил. Переодевшись и тщательно вымыв руки, меня ждал обход.

Я веду многих пациентов. Мне кажется, что все эти больные люди страдают не от физической боли, но от моральной. Многих тягот больницы, со взгляда больного здоровому – не осознать, хоть понять мы можем многое, осознание это другое.. Не представить тех неудобств, что испытывают больные каждый день. Когда ты мысленно заглядываешь в них и видишь: они одни в ответе за себя и в целом мире, есть у них опора только на самих себя, невольно винишь в этом кого-то или себя, думая, что им нужна твоя помощь, что ты должен быть не только доктором, но и другом. В лицах видишь безучастность и отверженность, они гласят: «ты нам не помощник и лучше бы тебе не лезть не в свое дело».

Эти люди сильны и беззащитны. Эти люди в коме.

После обхода пишу минимальный отчет. В общем всё в порядке, за исключением того, что никто кроме них, не может разобраться живы ли они? Выйдя покурить встретил А, редкостный чудак, по совместительству мой начальник. Он неплохо разобрался в психологии, которую успешно практикует на близких пациентов, побуждая оплачивать его труд не одним «спасибо» – мне это мерзко, но и это не придел его свершениям. Его приветствие рукопожатием меня немного отстранило, но всё же я вспомнил, что он человек, природу которого приходится уважать. Пошел разговор свойственный А и еще кого-то, чье имя мне не интересно, о том, как сестричка или чёрт его знает кто, очередной пациентки, с хорошими ножками – отлично провела с ним прошлую ночь. Разговор поставил меня на путь воображения, в котором моя Z этим вечером – будет стоять на коленях и просить её наказать. Я почувствовал, что сигарета начинает жечь пальцы; закончив своё поддакивание поднялся в кабинет. По пути, сестра осведомила меня: «всё стабильно», ну на этой ноте сегодня закончим.